2 цар 15

После этого Авессалом завёл себе колесницу, лошадей и свиту из пятидесяти человек, чтобы бежали перед ним.

Он вставал рано утром и становился у обочины дороги, которая вела к городским воротам^[a]. Всякий раз, когда кто-нибудь шёл с жалобой на суд к царю, Авессалом подзывал его и спрашивал:

– Из какого ты рода?

Тот отвечал:

– Твой раб из такого-то исроильского рода.

И Авессалом говорил ему:

– Да, закон на твоей стороне, но у царя тебя выслушать некому.

Затем Авессалом добавлял:

– Если бы только меня назначили судьёй страны! Тогда всякий, у кого есть жалоба или тяжба, мог бы приходить ко мне, и я бы разбирал его дело по справедливости.

И всякий раз, когда кто-нибудь подходил, чтобы поклониться ему, Авессалом протягивал руку, обнимал его и целовал.

Так Авессалом вёл себя со всеми исроильтянами, которые приходили к царю в поисках справедливости. Так он вкрадывался в сердца всех исроильтян.

В конце четвёртого^[b] года, Авессалом сказал царю:

– Позволь мне отправиться в Хеврон и исполнить клятву, которую я дал Вечному.

Ещё живя в Гешуре в Сирии, я, раб твой, дал такую клятву: «Если Вечный возвратит меня в Иерусалим, я поклонюсь Вечному в Хевроне».

Царь сказал ему:

– Иди с миром.

И Авессалом отправился в Хеврон.

Он разослал тайных вестников по всем родам Исроила, чтобы сказать:

– Как только вы услышите звук рогов, говорите: «Авессалом воцарился в Хевроне».

Вместе с Авессаломом из Иерусалима пошли двести человек. Они шли, искренне приняв приглашение, и ничего не знали об этом заговоре.

Принося жертвы, Авессалом послал за гилонитянином Ахитофелом, советником Довуда, в его город Гило. Так заговор набирал силу, а сторонников Авессалома становилось всё больше и больше.

Бегство Довуда

К Довуду пришёл вестник и сказал ему:

– Сердца исроильтян на стороне Авессалома.

И Довуд сказал всем своим приближённым, которые были с ним в Иерусалиме:

– Собирайтесь! Нам нужно бежать, иначе никто из нас не спасётся от Авессалома. Спешите, чтобы мы смогли уйти, иначе он быстро настигнет нас, обрушит на нас беду и предаст город мечу.

Приближённые царя ответили ему:

– Твои рабы готовы исполнить всё, что ни решит господин наш царь.

И царь тронулся в путь, сопровождаемый всем своим домом, но оставил десять наложниц, чтобы они присматривали за дворцом.

Царь тронулся в путь, сопровождаемый всем народом, и, пройдя некоторое расстояние, они остановились.

Все его люди шли за ним вместе со всеми керетитами и пелетитами, а все шестьсот гатян, которые сопровождали его от Гата, шли перед царём.

Царь сказал гатянину Иттаю:

– Зачем тебе идти с нами? Вернись и оставайся с царём Авессаломом. Ты чужеземец, изгнанник из родной земли.

Ты пришёл лишь вчера. А сегодня, когда я сам не знаю куда идти, я заставлю тебя скитаться с нами? Ступай обратно и возьми с собой своих земляков. И пусть Вечный явит тебе милость и верность.

Но Иттай ответил царю:

– Верно, как и то, что жив Вечный и жив господин мой царь, – где бы ни был господин мой царь, жизнь ли то будет или смерть, там будет и твой раб.

Довуд сказал Иттаю:

– Тогда ступай, иди вперёд.

И гатянин Иттай пошёл вперёд со всеми своими людьми и всеми детьми, которые были с ним.

Когда люди царя шли, вся страна громко плакала. Царь пересёк долину Кедрон, и все его люди двинулись к пустыне.

Там же был и Цадок, главный священнослужитель, и все левиты с ним, которые несли сундук соглашения Всевышнего. Они поставили сундук Всевышнего, а Авиатар приносил жертвы, пока весь народ не вышел из города.

Царь сказал Цадоку:

– Верни сундук соглашения Всевышнего в город. Если я найду милость в глазах Вечного, Он возвратит меня и вновь даст мне увидеть Его и Его жилище.

Но если Он скажет: «Ты Мне неугоден», то я готов, пусть Он поступит со мной как пожелает.

Ещё царь сказал священнослужителю Цадоку:

– Разве ты не наблюдательный человек^[c]? Вернись в город с миром, вместе со своим сыном Ахимаацем и сыном Авиатара, Ионафаном. Ты и Авиатар возьмите с собой обоих ваших сыновей.

Я буду ждать у бродов через Иордан в пустыне, пока от вас ко мне не придут вести.

Цадок и Авиатар вернули сундук Всевышнего в Иерусалим и остались там.

А Довуд пошёл вверх по Оливковой горе, плача на ходу. Он шёл босым, и голова его была покрыта. Все люди, которые были с ним, также покрыли свои головы и, поднимаясь на гору, плакали.

Когда же Довуду сказали: «Ахитофел среди заговорщиков с Авессаломом», Довуд помолился:

– Вечный, сделай совет Ахитофела неразумным.

Когда Довуд добрался до вершины, где поклонялись Всевышнему, аркитянин Хушай вышел ему навстречу. Его одежда была разорвана и вся голова в пыли.^[d]

Довуд сказал ему:

– Если ты пойдёшь со мной, то будешь мне в тягость.

Но если ты вернёшься в город и скажешь Авессалому: «Я буду твоим рабом, царь. Прежде я был рабом твоего отца, но теперь я буду твоим рабом», то сможешь помочь мне, расстроив совет Ахитофела.

С тобою там будут священнослужители Цадок и Авиатар. Передавай им всё, что услышишь в царском дворце.

Двое их сыновей, сын Цадока Ахимаац, и сын Авиатара Ионафан, находятся при них. Присылайте через них ко мне все новости, которые услышите.

И друг Довуда Хушай прибыл в Иерусалим, когда Авессалом входил в город.