деян 24

Пять дней спустя верховный священнослужитель Анания с некоторыми старейшинами и юристом Тертуллом пришёл в Кесарию, чтобы представить наместнику обвинение против Павлуса.

Когда Павлуса ввели, Тертулл представил обвинение против него:

– Достопочтеннейший Феликс! Мы всегда и повсюду с глубокой признательностью принимаем твои реформы на благо этого народа и благодарим тебя за тот прочный мир, который установился при твоём разумном правлении.

Чтобы тебя более не утруждать, я попрошу тебя с твоей обычной добротой выслушать нашу короткую просьбу.

Мы находим этого человека нарушителем спокойствия, он зачинщик мятежей среди иудеев по всему миру. Он главарь назарейской секты^[a]

и пытался даже осквернить храм. Поэтому мы его арестовали.^[b]

Когда ты допросишь его, ты и сам узнаешь обо всём, в чём мы обвиняем его.

Прибывшие с ним иудеи поддержали обвинение, заверив, что всё сказанное истинно.

Защитная речь Павлуса перед Феликсом

Наместник подал знак Павлусу, и тот начал защитную речь:

– Мне известно, что ты уже много лет судишь этот народ, и я рад, что мне предоставляется возможность высказаться перед тобой в свою защиту.

Тебе нетрудно будет удостовериться в том, что не больше двенадцати дней тому назад я пришёл на поклонение в Иерусалим.

Мои обвинители не видели, чтобы я спорил с кем-либо в храме или же возмущал народ в молитвенных домах иудеев или в каком-либо другом месте города.

Они не могут доказать обвинений, которые сейчас выдвигают против меня.

Но я признаю, что поклоняюсь Богу наших предков^[c] и следую Пути, который мои обвинители называют сектой. Я верю всему, что записано в Тавроте и в Книге Пророков,

и у меня такая же надежда на Всевышнего, как и у этих людей – надежда на то, что будет воскресение как праведных, так и неправедных.

Поэтому я стараюсь, чтобы моя совесть была всегда чиста перед Всевышним и перед людьми.

После нескольких лет отсутствия я прибыл в Иерусалим, чтобы передать моему народу пожертвования для бедных и принести жертвы Всевышнему.

Меня застали в храме, когда я совершал обрядовое очищение. Но там не было никакой толпы и никаких беспорядков,

пока не пришли несколько иудеев из провинции Азия, которым и следовало бы представить здесь свои обвинения, если у них есть, в чём меня обвинить.

Или же пусть присутствующие здесь скажут, какую вину они нашли за мной, когда меня допрашивал Высший Совет.

Может быть, я виновен в том, что выкрикнул там: «Меня судят сегодня перед вами за веру в воскресение мёртвых»?

Феликс, который был довольно хорошо знаком с Путём Повелителя, прервал слушание.

– Я вынесу решение по вашему вопросу, когда придёт командир полка Лисий, – сказал он.

Он приказал римскому офицеру содержать Павлуса под стражей, но предоставить ему некоторую свободу и разрешить его друзьям заботиться о его нуждах.

Спустя несколько дней Феликс пришёл со своей женой, иудеянкой по имени Друзилла, и послал за Павлусом, чтобы послушать о его вере в Исо Масеха.

Павлус говорил о праведности, воздержании и будущем Суде. Феликса это испугало, и он сказал:

– Довольно на сегодня! Ступай, но при случае я тебя позову.

Он также надеялся, что Павлус предложит ему взятку, и поэтому часто приказывал привести его и беседовал с ним.

Прошло два года, и Феликса сменил Порций Фест. Феликс, желая заслужить благосклонность предводителей иудеев, оставил Павлуса в темнице.